Прием наркотиков вызывает состояние эйфории. «Эйфория» – это медицинский термин, описывающий особое состояние психики, эмоций и телесных ощущений, сопровождающийся изменениями сознания, которые наркозависимые называют «кайфом». Именно это состояние блаженства заставляет людей возвращаться к употреблению наркотиков. Чем сильнее эйфория, тем быстрее развивается зависимость (за исключением некоторых психоделиков, таких как мескалин и ЛСД).
Каждый наркотик имеет свою структуру и особенности вызванной им эйфории. Например, опийная эйфория состоит из ощущения телесного покоя, эмоционального блаженства и душевного удовольствия. В такие моменты человек, принявший опий, стремится к уединению и тишине для глубоких мечтаний. Опиум дает ощущение интеллектуального просветления и доброжелательного отношения к миру. Психоделики, такие как ЛСД, гашиш и мескалин, доставляют интеллектуальное удовольствие и яркие визуальные эффекты. Под влиянием психоделиков мышление пытается выйти за пределы реальности, предаваясь вычурным образам и представлениям. Эти яркие визуальные впечатления и минимальное количество негативных эффектов вдохновили Олдоса Хаксли предложить мескалин, активную составляющую пейотлю как легализованный наркотик, который может заменить менее эффективные, но более вредные алкоголь и никотин. Мескалин не вызывает зависимости, и по силе и качеству эйфории он превышает кокаин, опиум, алкоголь и табак.
В отличие от «созерцательных» наркотиков, простейшую и грубую эйфорию вызывают снотворные и транквилизаторы, которые ограничиваются эмоциональными сдвигами, а также стимуляторы, вызывающие возбуждение и общий подъем жизненной активности. Действие снотворных и транквилизаторов снижает способность человека. Если под влиянием ЛСД, мескалина или гашиша восприятие обостряется, то под влиянием снотворных, напротив, притупляется.
Однако даже при обостренном восприятии все происходящее обычно забывается, и то, что казалось особенно четким, после трезвения почти невозможно вспомнить. При этом творческий процесс в состоянии опьянения также невозможен, поскольку это состояние несовместимо с идеей какой-либо деятельности, и качество продукции вызывает сомнения.
В состоянии эйфории происходит нарушение восприятия, расщепление психики на уровне сознания. Человек, принявший наркотик, испытывает изменения в восприятии окружающего мира: меняется форма предметов, цвет и его интенсивность, расстояние между предметами, которые могут приближаться или удаляться. Для многих видов эйфории характерно ощущение потери связи с реальностью, невозможность адекватно определить свое положение в пространстве и времени, нарушается темп мышления, часто возникает ощущение топтания на месте.
Изменяется и самосознание: от элементарных ощущений тяжести или легкости до нарушения восприятия схемы тела, ощущения отсутствия частей тела или, напротив, появления лишних.
Возникают галлюцинации. Они могут возникать самостоятельно или как реакция на раздражитель. В шуме или обычной музыке можно услышать необычное звучание, продолжающееся даже в тишине, в лучах света могут появляться фигуры и звуки. При этом возможна синестезия, когда звуки и запахи ощущаются как физические тела, влияющие на ощупь, а представления приобретают видимую форму геометрических тел, цветных пятен и образов. Характерна также внушаемость переживаний, можно «заказать» себе галлюцинации. В гашишном опьянении внушаемость может быть коллективной. С углублением опьянения способность управлять своими переживаниями утрачивается.
Психическая деятельность в состоянии опьянения, как правило, неуправляема. Невозможно подавить страх и другие негативные ощущения.
Под действием опиатов и психоделиков человек в какой-то момент уже не может повлиять на свои галлюцинации или изменить их содержание. Возникают навязчивые мысли, от которых невозможно освободиться.
Подобные нарушения мышления и характер галлюцинаций зависят от общего эмоционального фона, эмоциональное настроение устремляет ощущение. Это особенно ярко проявляется у новичков. Состояние страха, тревоги, подавленности многократно усиливается под действием наркотика, превращаясь в ужасающие галлюцинации, мучительную тревогу, страх, а при передозировке – в параноидальный бред.
Настройка на удовольствие корректирует характер эйфории. Если для большинства людей снотворное – это препарат, вызывающий сон, то для молодого человека, употребляющего наркотики, это средство для развлечений. От одной и той же дозы можно либо уснуть, либо, преодолев сонливость, впасть в состояние эйфории, если наркотик был принят именно с этой целью.
Буддийский брамин ищет в гашишном опьянении очищение души и просветления, соединение с божественным разумом, а подросток – освобождение от комплексов и повышение либидо. Сила эйфории также зависит от продолжительности употребления наркотиков. Наркоманы со стажем уже не получают того «кайфа», который привлекал их в начале, происходит снижение интенсивности ощущений из-за привыкания к препарату и истощение психики.
Кроме того, на характер эйфории влияют индивидуальные качества наркозависимого, его установки перед приемом наркотика, общий интеллектуальный и культурный уровень. «Приход» — это продукт измененного сознания, в котором нет ничего другого, кроме него самого. Поэтому многие новички, ожидая от наркотика необычных чудес, бывают разочарованы, забывая о том, что их собственный мозг «поставляет» образы и впечатления. Как писал Бодлер: «Человек искусственным путем вводит сверхъестественное в свою жизнь и мышление; но, несмотря на этот внешний, спонтанный подъем ее чувств, он остается тем же человеком, только возвышенным на более высокий уровень… Человек не может освободиться от рокового бремени своего физического и духовного темперамента. Для чувств и мыслей человека гашиш будет зеркалом – зеркалом увеличительным, но совершенно гладким». Именно поэтому наркотизм так распространен в творческой среде, а вовсе не из-за тотальной «испорченности» художников и музыкантов. Человек с развитым эстетическим чувством, как правило, находит для себя самое необычное удовольствие там, где обычная личность не испытает «ничего особенного» или даже, наоборот, испытывает неприятную обеспокоенность и страх, не зная, что делать с наркоизмененным сознанием.
